Только что дочитал порнографическую (!) повесть (Алан Беннетт, «Вторая молодость миссис Доналдсон» - 2013года) и спешу поделиться бурными впечатлениями.
Одна английская леди 55-ти лет по истечении
множества лет брака освобождается от мужниного ворчания, требований соблюдать
заведенные им правила, приторного с ним секса по субботам и прочего попрания
исконных феминистических свобод. Освобождается и тут же становится зорко
зырящей по сторонам симпатичной вдовой. Симпатичной она, как любая современная
женщина, определила себя сама, приняв в учет отсутствие климакса, как такового,
наличие пышно взбитой прически и шеренги платьев, скрывавших отвисшие груди и попу.
Муженек, уже после того, как покинул юдоль земную, сделал ей отменный подарок:
бумаги, по которым миссис Доналдсон, могла бы получать его пенсию, оказались
неправильно составленными, и потому перед ней восстала необходимость что-то
делать, чтобы сохранить достигнутый уровень жизни. Необходимость эта
реализовалась устройством на работу в мединститут, в котором она должна была
изображать те или иные болезни, чтобы студенты их диагностировали. Делала она
это так изобретательно и артистично, что степенный профессор, ведший курс,
влюбился в женщину как непорочный мальчик, искренне страдая, когда какой-нибудь
олух-студент расстегивал пуговки ее кофточки, вместо того, чтобы предложить ей
сделать это самой.
Второй статьей дохода нашей дамы стала сдача комнаты
студентам, с чего самые сливки и начались. С запиской из агентства по изыску
жилья, к ней явились Адам и Ева, конечно же, современной сборки. С деньгами у
них было туго, и, когда повисла уже пара недель, Адам пришел к хозяйке и
предложил ей вместо платы понаблюдать за тем, как они с Евой трахаются. Героиня
романа, не бывшая ханжой, немного пококетничала и согласилась. В спальне
нанятые любовники усадили миссис Доналдсон в партер, то есть на место, с
которого ничего не могло ускользнуть от заинтересованных глаз зрителя. Далее в
повести следует натуралистические изображения безудержной плотской любви, при
желании их можно обозреть в оригинале. Я не стану их описывать ибо они, эти
изображения, напомнили мне чем-то "Гернику" Пикассо и прочие картины
эпохи кубизма.
Оказавшись потом в своей пустынной вдовьей спальне,
наша героиня испытала нестерпимое желание. Какое? Догадайтесь, женщины!
Правильно! Оказавшись в своей пустынной вдовьей спальне, наша героиня испытала
нестерпимое желание позвонить подружке и все ей рассказать. Но она удержалась,
боясь лицемерного осуждения, не разбавленного в спешке белой завистью, но
безжалостно приправленного прогорклой викторианской моралью...
С момента данного события жизнь нашей героини не
изменилась, изменилось лишь наполнение времени от 22-00 до 24-00, в течение
которого она с помощью блюдца пыталась идентифицировать звуки, раздававшиеся из
комнаты постояльцев. Иногда ей везло, и перед взором ее оживали соответствующие
картинки нетривиального секса, не имевшего к любви ни малейшего отношения, что
свойственно, согласно Энгельсу, эпохе развитого капитализма.
Все хорошее проходит, уступая на время место
плохому, окончился и вышеописанный жизненный эпизод нашей героини, уступив
место тому, чему обязан был уступить. Адам и Ева разъехались в разные стороны,
он в Шотландию, она - в Малави, или еще в какую-то Африку. А место их живого
присутствия заняли сплетни, несгораемыми искорками засверкавшие в глазах
студентов, которым она изображала геморрой и подагру, а также в глазах все более
и более влюблявшегося в нее Профессора. Да, Адам и Ева растрепали всю биографию
миссис Доналдсон на клочки не больше пакетика из-под презерватива, а тут еще
острый аппендицит, который студенты проморгали.
Однако все плохое рано или поздно проходит, и к
нашей леди явилась очередная парочка студентов - сущие Ромео и Джульетта
современной сборки, судя по непорочности их взглядов, хорошо знавшие, чем, в
случае чего, можно загладить неплатежеспособность. Миссис Доналдсон терпеливо
ждала, когда у них закончатся деньги, ждала, прослушивая при помощи блюдечка их
комнату, и, наконец, дождалась, и получила свое тет-а-тет, причем вовсе не
похожее на то, что видела раньше. Это сцена - апофеоз повести, потом последняя,
утрачивая кровообращение, обращается полотенцем, употребленным любовниками
после соития. В конце это полотенце проходит еще раз-другой по склизким местам,
приобретая законченный букет запахов и оттенков, оно ниже, можете нюхнуть, если
хочется.
Так вот, на излете повести Умный Викторианский
Профессор решается все же пригласить возлюбленную на завтрак и делает после
овсянки предложение выйти за него замуж. Наша истинная леди решает
пококетничать: - мол, подумаю, чего там, - а профессор, лошадь которого
понесла, предложил сделать это - то есть подумать - в его спальне. На это
миссис Доналдсон ответила, что она только что перенесла операцию по
изменению... аппендикса и потому секс ей пока противопоказан. Лошадь профессора
скакала вся в мыле, и потому он провозгласил (цитирую):
- ...помимо вагинально-пенисуального контакта,
удовольствие можно получить и другими способами, которые не требуют нагрузки на
данную группу мышц.
Миссис Доналдсон, видимо, чувствовала жизнь и ее
будущее именно данной группой мышц, и потому соврала, что сегодня годовщина смерти
ее такого-сякого мужа, и она, в силу своей природной стыдливости, не хотела бы
горевать ее в спальне Профессора.
Упомянутая группа мышц не обманула нашу героиню.
Вечером к ней заявился студент Ромео, заявился, чтобы сказать, что Джульетта
покинула его совсем, и потому он приглашает миссис Доналдсон занять ее место.
Направляясь к ложу молодого человека, миссис Доналдсон думала, что, выходя в
первый раз замуж, она пошла на серьезные уступки, и теперь уже никаких уступок
не будет. Видимо, она имела в виду квартирную плату.
