Известно, что Раневская позволяла себе крепкие выражения, и когда ей сделали замечание, что в литературном русском языке нет слова «жопа», она ответила — странно, слова нет, а жопа есть…Есть люди-в которых живёт Бог. Есть люди-в которых живёт дьявол. А есть люди-в которых живут только глисты.
Раневская о проходящей даме: "Такая задница называется "жопа-игрунья".
У этой актрисы жопа висит и болтается, как сумка у гусара.
У него голос -- будто в цинковое ведро ссыт.
У нее не лицо, а копыто.
Это не театр, а дачный сортир. В нынешний театр я хожу так, как в молодости шла на аборт, а в старости рвать зубы. Ведь знаете, как будто бы Станиславский не рождался. Они удивляются, зачем я каждый раз играю по-новому.
Знали бы вы, сколько в человеке дерьма!
Самое ужасное в молодежи то, что мы сами уже не принадлежим к ней и не можем делать все эти глупости...
— Меня никто не целовал, кроме жениха! — с гордостью сказала Раневской одна молодая актриса.
— Милочка, я не поняла, — отозвалась Фаина Георгиевна, — это вы хвастаете или жалуетесь?
...Тошно от театра. Дачный сортир. Обидно кончать свою жизнь в сортире.
Сняться в плохом фильме -- все равно что плюнуть в вечность.
О своих работах в кино: "Деньги съедены, а позор остался".
Кино - заведение босяцкое.
Когда нужно пойти на собрание труппы, такое чувство, что сейчас предстоит дегустация меда с касторкой.
Критикессы -- амазонки в климаксе.
Всю свою жизнь я проплавала в унитазе стилем баттерфляй.
Когда у попрыгуньи болят ноги, она прыгает сидя.
Старость, это время, когда свечи на именинном пироге обходятся дороже самого пирога, а половина мочи идет на анализы.
Я провинциальная актриса. Где я только ни служила! Только в городе Вездесранске не служила!
Я - выкидыш Станиславского.
Страшно грустна моя жизнь. А вы хотите, чтобы я воткнула в жопу куст сирени и делала перед вами стриптиз.
Знаете, -- вспоминала через полвека Раневская, -- когда я увидела
этого лысого на броневике, то поняла: нас ждут большие неприятности.
Каждый волен распоряжаться своей жопой, как ему хочется. Поэтому я свою поднимаю и уё**ваю. (На партсобрании в театре Моссовета, на котором обсуждалось немарксистское поведение одного именитого актера, обвиняющегося в гомосексуализме.)
Моя любимая болезнь — чесотка: почесался и ещё хочется. А самая ненавистная — геморрой: ни себе посмотреть, ни людям показать.
Ох уж эти несносные журналисты! Половина лжи, которую они распространяют обо мне, не соответствует действительности.
— Сударыня, не могли бы вы разменять мне сто долларов?
— Увы! Но благодарю за комплимент!
Красивые люди тоже срут.
Питаться в одиночку так же противоестественно, как срать вдвоем!
— Жемчуг, который я буду носить в первом акте, должен быть настоящим, — требует капризная молодая актриса.
— Всё будет настоящим, — успокаивает ее Раневская. — Всё: и жемчуг в первом действии, и яд — в последнем.
Вы знаете, что такое сниматься в кино? Представьте, что вы моетесь в бане, а туда приводят экскурсию.
Ненавижу, когда бл*дь строит из себя невинность!
Не имей сто рублей, а имей двух грудей!
Фаина Раневская была на на свадьбе друзей. Когда на плечо жениху нагадил голубь, сказала:
— Вот молодожены, голубь символ того, что свобода ваша улетела и на прощание нагадила.
В силу ряда причин я не могу сейчас ответить вам словами, какие употребляете вы. Но я искренне надеюсь, что когда вы вернетесь домой, ваша мать выскочит из подворотни и как следует вас искусает.
- Тот слепой, которому ты подала монетку, не притвора, он действительно не видит.
- Почему ты так решила?
- Он же сказал тебе: «Спасибо, красотка!»
Милочка, если хотите похудеть — ешьте голой и перед зеркалом.
Что-то давно мне не говорят что я бл*дь. Теряю популярность…
Женщины, конечно, умнее. Вы когда-нибудь слышали о женщине, которая бы потеряла голову только от того, что у мужчины красивые ноги?
Лесбиянство, гомосексуализм, мазохизм, садизм - это не извращения. Извращений, собственно, только два: хоккей на траве и балет на льду.
Глядя на прореху в своей юбке: Напора красоты не может сдержать ничто!
На вопрос: "Вы заболели, Фаина Георгиевна?" - она привычно отвечала: "Нет, я просто так выгляжу".
Сказка - это когда женился на лягушке, а она оказалась царевной. А быль - это когда наоборот.
Я говорила долго и неубедительно, как будто говорила о дружбе народов.
Я себя чувствую, но плохо.
Успех - единственный непростительный грех по отношению к своему близкому.
Жить надо так, чтобы тебя помнили и сволочи.
Фаина Раневская - женщина-легенда российского кино
Фаина Раневская была актрисой от Бога. Актрисой, которая запоминалась зрителям по эпизодическим ролям - увы, кино любило ее только в качестве "характерного персонажа". Почему? Тогдашний министр кинематографии Большаков так объяснял причину в официальном, заметьте, письме: "Семитские черты Раневской очень ярко выступают, особенно на крупных планах". Она не сыграла ни одной великой роли мирового репертуара, однако Британская энциклопедия именно ее имя включила в десятку великих актеров 20-го столетия.
Биография
Народная артистка СССР (1961) Лауреат Государственных премий СССР (1949, 1951 - за театральную работу; 1951 - за участие в фильме У них есть Родина) Включена в десятку выдающихся актрис 20 века (1992, Who is who, Лондон)
Детство
Фаина Раневская родилась 27 августа (15 - по старому стилю) 1896 года в г. Таганроге в в состоятельной еврейской семье. Отец – Фельдман Гирши Хаймович – был владельцем фабрики сухих красок, нескольких домов, магазина и парохода Святой Николай. Мама – Фельдман Милка Рафаиловна (в девичестве Заговайлова (из некоторых источников – Валова)). В семье было четверо детей – два брата и старшая сестра Белла. Когда Фаине было 5 лет, умер младший брат.
Как признавалась сама Фаина Георгиевна, она не была счастлива в родительском доме: Мне вспоминается горькая моя обида на всех окружавших меня в моем одиноком детстве... Почему же, живя без всяких материальных проблем, в семье, где у нее были еще брат и сестра, горячо любимая мать, девочка чувствовала себя несчастливой и одинокой? Возможно, причина в ее повышенной ранимости из-за легкого заикания, которым Фаина страдала от рождения.
Боясь насмешек, Фаина избегала сверстников, не имела подруг, не любила учиться. С трудом проучившись в младших классах Мариинской женской гимназии, девочка упросила родителей забрать ее оттуда. Училась плохо, арифметика была страшной пыткой. Писать без ошибок так и не научилась. Считать тоже. Наверное, потому всегда, и по сию пору, всегда без денег… - признавалась впоследствии Фаина Георгиевна.
В то же время Фаина получила обычное для девочки из обеспеченной семьи домашнее воспитание, обучалась музыке, пению, иностранным языкам, любила читать.
Раневская
Увлечение кино пришло Фаине лет в двенадцать. Свое первое впечатление от увиденного она описывала так: Обомлела. Фильм был в красках, возможно, Ромео и Джульетта. Я в экстазе, хорошо помню мое волнение…
Чуть позже началось увлечение девочки театром. Первые посещения городского театра оставили в ее душе неизгладимые впечатления, но настоящее потрясение испытала она в 1913 году, когда побывала на спектакле Вишневый сад А.П.Чехова на сцене Московского Художественного театра, где играли звезды тех лет. Кстати, псевдоним Раневская именно из этой пьесы. Однажды по дороге домой у Фаины из сумочки выпали деньги, их подхватил ветер, а она смеялась и говорила: Как красиво они летят!. Ее спутник тогда заметил: Вы совсем как Раневская. Так и осталась за ней эта фамилия, позже став официальной.
Решение стать актрисой
Как признавалась Раневская, профессию она не выбирала – она в ней таилась. После увиденного на сцене, она уже знала, что будет актрисой обязательно. Сдав экстерном экзамены за курс гимназии, Фаина стала посещать занятия в частной театральной студии А.Ягелло. Девушка училась свободно двигаться на сцене, говорить, растягивая слова, чтобы скрыть свое заикание.
Отец снисходительно относился к увлечению дочери до тех пор, пока она не объявила о своем решении стать профессиональной актрисой. Это вызвало скандал и разрыв с семьей. О том, чтобы пойти работать в местный театр, не могло быть и речи. Кроме того, девушка понимала, что ей еще нужно всерьез учиться сценическому мастерству. Поэтому в 1915 году она покинула Таганрог и уехала в Москву.
Провинциальная актриса
Надеждам Фаины не было суждено исполниться. Ни в одну из лучших театральных школ она не была принята, и девушка устроилась в частную школу. Но и ее вскоре пришлось оставить, поскольку у Раневской просто не было средств оплачивать обучение.
Зато повезло в другом. К девушке с участием отнеслась актриса Гельцер. Это она порекомендовала Раневскую в Малаховский летний театр под Москвой. И хотя Фаине пришлось играть в массовке, но для нее было настоящим счастьем даже просто находиться рядом с известными актерами. В те годы там играли великая Ольга Осиповна Садовская, Петипа, Певцов. Кстати именно Певцов предрек, что Раневская станет знаменитой актрисой.
Отыграв сезон в Малаховском театре, Раневская в 1916 году подписала договор с антрепризой Ладовской на роли героинь-кокет и уехала в Керчь. Но выступления труппы не собирали зрителей, и Раневская покинула антрепризу. Начались ее скитания по провинциальным театрам – Феодосия, Кисловодск, Ростов-на-Дону…
Весной 1917 года вся семья Фельдман эмигрировала, Фаина осталась одна в России. В Ростове она познакомилась с актрисой Павлой Леонтьевной Вульф, в лице которой Раневская обрела надежного друга на всю жизнь. В годы Гражданской войны Вульф приютила Раневскую, а помогал им выжить знаменитый драматург Макс Волошин.
Тогда же Раневская была принята в труппу Театра актера, главным режиссером которого был Павел Анатольевич Рудин. Актриса успешно дебютировала в роли Маргариты Кавалини в Романе, а затем играла в спектаклях: Живой труп, Последняя жертва, Без вины виноватые, На всякого мудреца…, Гроза, На дне, Ревизор, Женитьба и других. Одной из лучших работ актрисы была роль Шарлотты в Вишневом саде.
В 1925 году Павла Вульф и Фаина Раневская поступают в передвижной Театр Московского отдела народного образования (МОНО). Но, просуществовав один зимний сезон, театр закрылся, и актрисы вновь возвращаются в провинцию. Вновь начинаются из скитания - Святогорский театр при санатории донбасских шахтеров, Бакинский рабочий театр. Затем были Гомель, Смоленск, Архангельск, Сталинград и вновь Баку…
Снова в Москве
Все эти годы Раневскую не покидает мысль о Москве. В 1930 году она пишет письмо главному режиссеру московского Камерного театра Александру Таирову с просьбой принять ее. Первоначально следует отказ, но затем режиссер меняет свое решение. И вот с 1931 года Раневская становится актрисой этого театра. Дебютирует в Москве Раневская ролью в спектакле «Патетическая соната». Причем дебютирует удачно, но спустя некоторое время спектакль снимают с репертуара…
Поскольку других ролей у нее не было, Раневская в 1935 уходит в Центральный театр Красной Армии. Здесь ей довелось сыграть мать в пьесе Чужой ребенок, сваху в пьесе Островского Последняя жертва, Оксану в пьесе Корнейчука Гибель эскадры и главную роль в пьесе Горького Васса Железнова.
В 1939 году Раневскую пригласили в Малый театр. Выступать на сцене, где играла великая Ермолова! Раневская соглашается, но тут возникают неожиданные препятствия. Из театра Красной Армии ее отпускать не хотели, и актриса ушла со скандалом. В то же время старейшины Малого оказались категорически против ее прихода в труппу. В итоге Раневская осталась без работы…
Дебют в кино
В кино Фаина Раневская дебютировала в 1934 году, будучи тогда актрисой Камерного театра. Начинающий режиссер Михаил Ромм, увидев ее на сцене, пригласил на роль госпожи Луазо в фильме Пышка по знаменитой мопассановской новелле.
Как признавалась Раневская, съемки были очень сложными. Отопление не работало – павильоны сохраняли температуру холодильной камеры, и у актеров зуб на зуб не попадал. Постоянная суета, мучительно долгая установка света, шум аппаратуры, вечная неразбериха…
Фильм снимался в немом варианте. Тем не менее, чтобы лучше прочувствовать роль, Раневская достала подлинник мопассановского рассказа и затвердила несколько фраз госпожи Луазо на языке оригинала.
Приехавший в Советский Союз Ромен Роллан был в восторге от фильма. Среди актеров он выделял в первую очередь Раневскую. По его просьбе Пышку продемонстрировали во Франции. И картина прошла там с огромным успехом.
Муля, не нервируй меня!
После Пышки, несмотря на успех, Раневская решила больше в кино не появляться – слишком это все мучительно. Тем не менее, спустя три года она приняла предложение режиссера Игоря Савченко сняться в роли попадьи в фильме Дума про казака Голоту. К этому времени актриса как раз осталась без работы в театре, и кино захватило ее.
В 1939 году Фаина Раневская снимается сразу в трех кинокартинах. В фильме Человек в футляре режиссера Анненского она сыграла роль жены инспектора, в картине Ошибка инженера Кочина режиссера Мачерета - роль жены портного Гуревича – Иды. Но настоящую известность актрисе принесла комедия Татьяны Лукашевич Подкидыш.
В Подкидыше Раневская сыграла самоуверенную, командующую подкаблучником-мужем женщину. Актриса специально для своей роли придумала несколько хлестких фраз. Одна из них - Муля, не нервируй меня – стала по-настоящему крылатой. Эта фраза впоследствии преследовала ее всю жизнь. При виде актрисы мальчишки на улице начинали кричать: Муля, не нервируй меня!.
Все это необычайно раздражало Раневскую, со временем она стала просто ненавидеть роль, давшую ей популярность. Как-то она даже призналась в этом Анне Ахматовой. Сжала руки под темной вуалью – это тоже мои Мули, - ответила она.
Много, много лет спустя, когда Леонид Ильич Брежнев вручал Фаине Георгиевне Раневской орден Ленина, то и он не смог удержаться - скорчил рожу и пропищал: Муля, не нервируй меня!. Фаина Георгиевна презрительно пожала плечами и сказала: Леонид Ильич, ко мне так обращаются только невоспитанные уличные мальчишки! Брежнев страшно смутился и тихо ответил: Извините, просто я вас очень люблю. На чем инцидент и исчерпался.
Мечта
В 1940 году Михаил Ромм пригласил Фаину Раневскую сниматься в социально-психологической драме Мечта. Актриса рассказывала: За всю долгую жизнь я не испытывала такой радости ни в театре, ни в кино, как в пору нашей второй встречи с Михаилом Ильичем. Такого отношения к актеру – не побоюсь слова нежного, - такого доброжелательного режиссера-педагога я не знала, не встречала. Его советы, подсказки были точны, необходимы. Я навсегда сохранила благодарность Михаилу Ильичу за помощь, которую он оказал мне в работе над ролью пани Скороход в Мечте, и за радость, когда я увидела этот прекрасный фильм на экране.
Эту картину Михаил Ромм стал снимать после того, как побывал в Западной Украине, присоединенной к нашей стране в конце 30-х. Впечатления от увиденного и легли в основу фильма. Раневская сыграла роль хозяйки меблированных комнат - мадам Розу Скороход. Эта работа открыла огромное трагическое начало в таланте Фаины Раневской. В ее героине парадоксально смешивались сострадание и жесточайшая беспощадность к тем, кто ниже ее по социальному статусу, всепоглощающая скупость и такая же безмерная любовь к сыну-неудачнику, ради которого она живет, трудится, совершает низости, понимая в глубине души всю бесполезность этих усилий… Выдающийся драматург Теодор Драйзер высоко оценил игру актрисы.
Свадьба
После начала войны Фаина Раневская была эвакуирована в Ташкент, где пробыла до 1943 года. В 1943 году Раневская вернулась в Москву, и была принята в Театр драмы (ныне - театр имени Вл. Маяковского). Она снялась в нескольких рядовых фильмах, после чего была приглашена на роль Мамаши в фильме Свадьба.
Режиссер Исидор Анненский собрал великолепный актерский ансамбль. Помимо Фаины Раневской, в Свадьбе снялись: Эраст Гарин, Зоя Федорова, Алексей Грибов, Осип Абдулов, Михаил Яншин, Сергей Мартинсон, Вера Марецкая, Николай Плотников, Михаил Пуговкин и многие другие. Фаина Раневская позже высказывалась о картине и о самом режиссере весьма отрицательно, считая, что Анненский, во-первых, полностью извратил чеховскую прозу, а во-вторых, не использовал в полной мере талантливых актеров.
Права или нет Фаина Георгиевна, но комедия Свадьба на долгие годы стала одним из любимейших зрителями фильмов. Сколько фраз из фильма стали крылатыми. Вспомните коронное выражение Осипа Абдулова В Греции все есть, или фразу Фаины Раневской Хочут свою образованность показать. К тому же, представляя собой неиссякаемый кладезь российского остроумия, Свадьба беспристрастно описывает человеческие пороки и заблуждения. Пошлейшая история свадебных разборок в семье мещан Жигаловых, пытающихся во что бы то ни стало заполучить в женихи капризного чиновника Апломбова, превращается в подлинную энциклопедию национальных характеров.
Сама Раневская, создавая образ, пользовалась наблюдениями из реальной жизни. Похожести гримом тут не добьешься. Я ведь напяливала платье, подтягивала кверху нос, надевала парик и шляпку и выходила на съемочную площадку, почти не гримируясь. Все дело тут в манере говорить, слушать, думать. Ходить и жестикулировать - это уже потом, - признавалась она.
Весна
После войны Фаина Раневская сыграла несколько заметных ролей. В 1947 году на экраны вышла комедия Григория Александрова Весна с Любовью Орловой и Николаем Черкасовым в главных ролях. Фаине Раневской в сценарии отводился лишь один эпизод: ее героиня Маргарита Львовна подавала завтрак своей знаменитой племяннице.
Александров предложил актрисе самой сделать себе роль. Раневская придумала множество веселых фраз и диалогов. Вместе с Ростиславом Пляттом они внесли в картину комедийную, характерную, водевильную стихию. Помните разговор по телефону: Скорую помощь! Помощь скорую! Кто больной? Я больной. Лев Маргаритович. Маргарит Львович. В итоге играющие роли второго плана Фаина Раневская и Ростислав Плятт запомнились зрителям даже больше, чем главные герои.
Золушка
В том же году Раневская сыграла мачеху в знаменитой сказке Золушка режиссера Надежды Кошеверовой. Эта картина одна из немногих, принесших актрисе настоящую радость. Раневская сыграла с присущей ей яркостью, правдоподобностью. Г. Скороходов в книге Разговоры с Раневской говорил: В ее Мачехе зрители узнавали, несмотря на пышные средневековые одежды, сегодняшнюю соседку-склочницу, сослуживицу, просто знакомую, установившую в семье режим своей диктатуры. Это бытовой план роли, достаточно злой и выразительный. Но в Мачехе есть и социальный подтекст. Сила ее, безнаказанность, самоуверенность кроются в огромных связях…
Одна из самых замечательных сцен в фильме с участием Раневской это, безусловно, охота за знаками внимания короля и принца на балу. Возвращаемся к книге Скороходова: В ней <сцене> все смешно: и то, чем занимается милое семейство, и то, как оно это делает. Раневская здесь, повторим, минимальный соавтор Шварца-сценариста, но полная хозяйка роли. По сценарию дочки сообщают матери о знаках внимания, и та, зная силу документа, немедленно фиксирует в блокноте каждый факт.
Автор сценария Евгений Львович Шварц, как никто другой, болезненно бережно относившийся к каждой фразе, каждому слову в сценарии, Раневской с удовольствием позволял отсебятину. Раневская вспоминала: Там была еще такая сцена. Я готовлюсь к балу, примеряю разные перья - это я сама придумала: мне показалось очень характерным для Мачехи жаловаться на судьбу и тут же смотреть в зеркало, прикладывая к голове различные перья и любоваться собой. Но для действия мне не хватало текста. Евгений Львович посмотрел, что я насочиняла, хохотнул и поцеловал руку: С Богом!.
Мачеха - одна из лучших комедийных ролей Раневской. Удивительно, но она – сугубо отрицательный персонаж сказки – вызывает у зрителей настоящий восторг!
Другие работы послевоенных лет
Среди других работ Фаины Раневской в послевоенные годы стоит отметить роль бабушки в фильме Слон и веревочка, где актриса впервые снялась с Наташей Защипиной – тогда еще шестилетней девочкой. Раневская высоко отзывалась о юной актрисе и общалась с ней, как со взрослой.
Еще раз вместе они снялись в 1949 году в драме У них есть Родина, поставленной по пьесе Сергея Михалкова. Фильм рассказывал о том как советские разведчики, разыскав на территории Западной Германии оказавшийся под присмотром английской разведки сиротский приют с советскими детьми, добиваются возвращения детей на родину...
Фаина Раневская так отзывалась о своей роли и о фильме: Да, фрау Вурст у меня получилась. Вурст – по-немецки колбаса. Я и играю такую толстую колбасу, наливающую себя пивом. От толщинок, которыми обложилась, пошевелиться не могла. И под щеки и под губы тоже чего-то напихала. Не рожа, а жопа. Но когда я говорю о михалковском дерьме, то имею в виду одно: знал ли он, что всех детей, которые после этого фильма добились возвращения на Родину, прямым ходом отправляли в лагеря и колонии? Если знал, то тридцать сребреников не жгли руки?
50-е годы. Работа в театре
В 1949 году Раневская уходит из Театра Драмы и поступает на работу в Театр им. Моссовета. Здесь она играла очень мало. Репертуар театра состоял из рядовых, а порой и просто бесцветных и скучнейших спектаклей, приуроченных к очередным советским праздникам. С большим трудом ее уговорили на роль старухи в спектакле Рассвет над Москвой. Ее героиня по сценарию представляла этакую матерь-совесть, режущую правду-матку. Великая актриса от скуки и раздражения превратила свою роль в капустник на заданную тему, и каждое ее появление на сцене сопровождалось аплодисментами.
Как-то Раневской достался эпизод в пьесе Шторм. На первую же репетицию актриса принесла огромный талмуд. Все знали: Раневская переписывает роль от руки. Но тут было что-то другое. Она принесла десятки вариантов каждого кусочка, чуть ли не каждой реплики своей роли. Она почти полностью переписала текст, Завадский замер. Фаина... но драматург, что он скажет? Драматург прочитал, побагровел и стал так хохотать, что все испугались. Здесь ничего нельзя менять, - сказал он, - все оставить... как у Раневской. На следующий день актриса принесла еще несколько вариантов. Оставьте ее, - сказал драматург, - пусть играет как хочет и что хочет. Все равно лучше, чем она, эту роль сделать невозможно.
Раневская так великолепно играла свой эпизод в Шторме, что затмевала всех остальных актеров, включая и исполнителей главных ролей. Завадский не хотел мириться с этим, и вскоре лишил актрису роли.
Все это, конечно же, не могло устраивать Фаину Георгиевну, и в 1955 году она покинула театр. Она перешла в театр Пушкина - бывший Камерный театр. Одной из причин было то, что именно в Камерном она когда-то начинала свою карьеру. Однако от старого Таировского театра ничего не осталось. Здесь она проработала до 1963 года, но затем ушла и отсюда…
Одиночество
За всю свою жизнь Фаина Раневская так и не вышла замуж. Как-то ее спросили, была ли она когда-нибудь влюблена. Раневская рассказала эпизод из своей юности. Она была влюблена в красавца-актера, игравшего вместе с ней в труппе. Однажды актер сказал ей, что вечером придет к ней домой. Раневская нарядилась, накрыла стол… Актер пришел пьяный и с женщиной. Деточка, погуляйте где-нибудь пару часиков, дорогая моя, - сказал он. С тех пор не то, что влюбиться – смотреть на них не могу: гады и мерзавцы! - признавалась Фаина Георгиевна.
Однако в начале 60-х был у Фаины Раневской период, когда она не чувствовала себя одинокой. Она получила письмо от своей сестры Беллы (Изабелла Георгиевна Аплеен), которая жила одно время во Франции, а потом, похоронив мужа, перебралась в Турцию. Сестра была тоже одинока и просила помочь вернуться в СССР. Помогла министр культуры Е. Фурцева.
Несколько лет сестры прожили вместе. Вскоре у Беллы обнаружили рак. Раневская вызывала лучших врачей, проводила с ней – уже безнадежной – ночи. Больница, операция – все было бессмысленно. В 1964 году Белла умерла…
Кино. 50-60-е годы
Все это время Раневская практически не снималась в кино. Да и о тех редких работах актриса отзывалась так: …Снимаюсь в ерунде. Съемки похожи на каторгу. Сплошное унижение человеческого достоинства, а впереди – провал, срам, если картина вылезет на экран.
Фильм Осторожно бабушка! (1960) Надежды Кошеверовой, где Раневская сыграла главную роль, получился откровенно провальным. Раневская восприняла это как личной оскорбление и поссорилась с режиссером, которая долгие годы была ее подругой.
Тем не менее, спустя пять лет Кошеверова рискнула вновь пригласить Фаину Георгиевну в свою новую картину. Раневской предстояло сыграть роль директора цирка в фильме Сегодня новый аттракцион. Роль была неплохой, и актриса после долгих уговоров согласилась. Правда при этом она выдвинула рад условий. Во-первых, двойная оплата. Во-вторых, актриса заявила, что приедет на студию только один раз, - значит, декорации выстраиваются под нее. Кроме того, ехать она должна в отдельном купе – не над колесами, а в середине вагона. Жить – в Европейской, причем непременно с видом на Русский музей – в том крыле, где поселяют иностранцев. Любой контракт с животными исключался напрочь (по сценарию директор испытывает к ним патологическую страсть), официально это объяснялось острейшей астматической реакцией. В настоящее время ведущие актеры требуют еще и не это, но в то время такие требования были просто невероятными. И все же режиссер согласилась, хотя на практике условия были выполнены едва ли наполовину.
Роль в картине Сегодня новый аттракцион была последней работой в кино Фаины Георгиевны.
Великая актриса
В середине 60-х Раневская возвращается в театр к Завадскому. В театре Моссовета она работала до конца своих дней.
Удивительно, но за долгие годы она так и не сыграла ни одной великой роли мирового репертуара. Все экранные и сценические работы Раневской можно перечесть по пальцам. Я в своей жизни не сделала 99 процентов из ста, - говорила она. Но даже то немногое сделало ее величайшей отечественной актрисой. Лондонский ежегодник Кто есть кто включил ее в число десяти лучших актрис ХХ века. И это не случайно. Кто-то из крупных режиссеров сказал о Фаине Георгиевне: Она может все! Актриса в совершенстве владела всеми жанрами - от трагедии до фарса. Раневская не играла – она жила своими ролями, как живут своими играми дети, до конца, по полной правды, до счастья. И если она видела равнодушие, работу в полсилы, то была беспощадна, как бывают беспощадны дети.
От непростого характера Раневской страдали окружающие. Так постоянными придирками она довела до слез Ию Саввину. Но потом звонила с извинениями, которые потрясали величественной откровенностью: Я так одинока, все друзья мои умерли, вся моя жизнь – работа… Я вдруг позавидовала вам. Позавидовала той легкости, с какой вы работаете, и на мгновение возненавидела вас. А я работаю трудно, меня преследует страх перед сценой, будущей публикой, даже перед партнерами. Я не капризничаю, девочка, я боюсь. Это не от гордыни. Не провала, не неуспеха, я боюсь, а – как вам объяснить? – это ведь моя жизнь, и как страшно неправильно распорядиться ею.
За год до своей смерти Раневская отказалась играть на сцене. Старость, - сказала она, - вещь страшная. Болят все мои косточки. Очень устала, очень. Восемьдесят семь лет! Я не Яблочкина, чтобы играть до 100 лет. Нет, больше на сцену не выйду!
Умерла Фаина Георгиевна 19 июля 1984 года, после перенесенных инфаркта и пневмонии…
***
Как это начиналось…
-- Фаина Георгиевна, почему бы вам не написать о своем творчестве, о встречах, о театрах? Было бы безумно интересно!
-- Вы так думаете, Глеб? А я думаю иначе. "Писать мемуары -- все равно что показывать свои вставные зубы", -- говорил Гейне. Я скорее дам себя распять, чем напишу книгу "Сама о себе". Не раз начинала вести дневник, но всегда уничтожала написанное. Как можно выставлять себя напоказ? Это нескромно
и, по-моему, отвратительно. А вот вы журналист, взяли бы и записали. Я вам столько рассказываю, а вы забываете.
Мне не надо было повторять дважды. Я стал фиксировать ее воспоминания, отзывы, мнения и... вскоре почувствовал в отношении Раневской ко мне некоторую настороженность.
-- О, вы опасный человек. Вам не все можно рассказывать...
Память у нее прекрасная. Но у этой памяти есть свойство, остро необходимое комедийной актрисе. Охотнее всего Ф.Г. вспоминаются нелепости жизни, противоречия между возвышенным и низким, настоящим и искусственным. Иногда, рассказывая мне что-то, она говорила: "Это вы можете записать", -- иногда передавала какое-нибудь письмо ("Это можно использовать"), иногда предупреждала: "Не подумайте записывать!" Я уверял, что ничего не собираюсь публиковать, что это все "сырье", она не соглашалась:
-- Оставьте. Все, что запечатлено на бумаге, делается свидетельством, документом. А то, что написали вы, -- это почти готовая книга.
…и как закончилось
-- Прежде чем отдать книгу в издательство, надо показать ее друзьям, -- решила Ф.Г. -- Которые не льстили бы ни мне, ни вам.
-- Может, прежде посмотреть, справедливо ли вычеркнуты многие записи? Мне кажется, ушло много интересного.
-- Вы опять за свое? Мне никто не давал права рассказывать о тех, кого уже нет.
Я опасался другого: как будут восприняты резкие суждения Ф.Г. не о мертвых, а о живых. С утра до поздней ночи мы просидели над рукописью. Несколько страниц, что Ф.Г. "вымела железной метлой", она согласилась восстановить, но половина рукописи оказалась "в корзине".
-- Кстати, фотографии для книги буду отбирать только я -- ни одной носатой не
допущу, не надейтесь! Всю жизнь я мучилась из-за своего гигантского носа. Можно ли вообразить Офелию с таким носом?!
Первым читателем решили (после бурного обсуждения) сделать Феликса Кузнецова: мы с ним учились в МГУ, работали в одной редакции. Феликс позвонил на второй день:
-- Глеб, поздравляю, успех обеспечен! Мы с женой не могли оторваться, пока не дочитали до конца.
-- Итак, -- сказала Ф.Г., -- первый ход сделан. С вашей стороны в игру вступил Кузнецов, с моей... Кто?.. Танька Тэсс в качестве рецензента отпадает: позавидует, что не она записала мои рассказы и не сообразила сделать еще одну свою книгу. Витя Ардов? Он придет в эйфорию, не прочтя ни одной страницы: у него вызывает восторг все, что касается друзей... Я перебрала многих и решила: Ирочка Вульф! Она знает меня с детства, она режиссер, умеет видеть вещи со стороны и передо мной не заискивает. Лучшего читателя не найти!
Реакция на книгу Ирины Сергеевны лишила меня дара речи.
-- У вас получился портрет, которого никто не должен видеть. Вариант уайльдовского Дориана Грея. Иначе из театра Раневской придется немедленно уйти! Ни о ком ни одного доброго слова! Так не уважать своих партнеров?!
-- Вы не правы. Она о многих говорила с восторгом, -- наконец опомнился я. -- Об Ахматовой, об Осипе Абдулове...
-- Вы взрослый человек. Поражаюсь, как вы можете верить каждому слову Фаины! Да знаете ли вы, что она называла Ахматову каменной скифской бабой, которую не тревожит ничто из происходящего с другими? А что слышали близкие из уст Ф.Г. об Абдулове? Халтурщик, хапуга... И как могли вы всерьез воспринять слова о том, что она кормила нашу семью?! Мы все работали: мама (ее называли второй Комиссаржевской) на главных ролях, я, Завадский -- мы с мужем были артистами МХАТа, не самого бедного театра. Как же может троих работающих содержать актриса, не имеющая постоянного заработка? Она за 38 лет сыграла 16 ролей. И почему-то вы не поинтересовались, когда она получила свою первую комнату в коммуналкеи съехала от нас... Как после этого верить, что я для нее родная дочь, а мой Алеша -- внук?!Вы хотя бы высказываете свое отношение к тому, что услышали от нее?
-- В какой-то степени да, -- ответил я.
-- Ну, так это вас и погубит...
На следующий день Ф.Г. позвонила мне:
-- То, что вы написали, при моей жизни никогда не будет издано.
-- Мммм… Тогда можно я заберу рукопись?
-- Нет...
И вот я стою на лестничной площадке и жму кнопку звонка.
-- Кто там?
-- Отдайте мне папку, и я не скажу больше ни слова.
-- Не отдам! -- решительно прозвучало из-за двери.
Я растерялся. Позвонил еще, но в квартире будто все вымерло. Отошел к окну, закурил. Сверху спустился сосед, у которого мы с Ф.Г. не раз бывали в гостях, спросил, как дела. Я в двух словах описал ситуацию. Неожиданно из двери на мгновение высунулась голова Ф.Г.
-- Не верьте ему!
Замок защелкнулся. Через какое-то время в подъезде загрохотали сапоги. Два милиционера.
-- Ваши документы? Что вы здесь делаете?
-- Жду, когда мне отдадут мои бумаги.
-- А в дверь зачем ломитесь? Народная артистка просила избавить ее от хулигана. Проедемте в отделение...
Залезая в коляску мотоцикла, я случайно взглянул на окна второго этажа. Ф.Г., вся вытянувшись от любопытства, разглядывала происходящее через очки, которые не успела надеть и держала в руке подобно лорнету. Наши взгляды пересеклись -- она с ужасом отшатнулась и исчезла.
Это было так неожиданно, по-детски непосредственно и по-актерски выразительно, что я рассмеялся.
Тридцать лет спустя
Помню, когда вышла пластинка Утесова с любимым романсом Раневской, я решил послать ее -- анонимно, без обратного адреса (может быть, Ф.Г. будет приятно). Но... гордыня взыграла (как же, меня оскорбили, обвинили Бог знает в чем!). Сегодня, мучаясь над рукописью, я испытываю глубокое раскаяние за то, что тогда не нашел в себе сил сделать шаг навстречу женщине вдвое старше меня. И какой женщине! Какой актрисе! Простите меня, Фаина Георгиевна!
Запоздалое чувство вины не отпускает. И, несмотря ни на что, мой долг -- сделать достоянием читателя эту книгу. В ней нет попытки установить, кто прав, кто виноват, но зато есть, как мне кажется, сама Раневская -- непредсказуемая, нина кого не похожая. Такой ее и примите...
"Вы моя фея!" -- "Лучше Фей..."
-- Глеб, ваша мама говорит, вы читаете лекции от Бюро пропаганды. Что пропагандируете?
-- Вчера -- комедии 30-х годов. Между прочим, там выступала Орлова.
-- Любочка? О, она гениальна! Когда в тех же 30-х выдавали паспорта и
не требовали никаких документов, она не растерялась и скостила себе десяток лет. Это я, идиотка, все колебалась: стоит ли? Потом подсчитала, что два года я все же провела на курортах, а курорты, говорят, не в счет. Так появился в моем паспорте 1897 год вместо 1895-го. И только! До сих пор не могу простить себе такого легкомыслия. А Любочка, видно, опять без денег, раз ездит по клубам. Ее бездарь, Гришка, сколько лет ничего не делает, сидит на ее шее. И тоже народный. Нет, сил моих больше нет. Просто хочется взять автомат и стрелять всех подряд!
-- Фаина Георгиевна, а где вы познакомились с Орловой?
-- На "Мосфильме". Тогда это был "Кинокомбинат" -- жуткий недостроенный сарай, всюду строительный мусор, запах известки и сырой штукатурки, вместо скамеек -- штабеля свежеоструганных досок, одна ярчайшая лампочка под потолком. И среди всего этого -- Любочка в платье из "Петербургской ночи":
-- Я умоляю вас, будьте моей феей!
-- Кем-кем? -- не поняла я.
-- Моей доброй феей, -- повторила она ангельским голоском. -- Мне предлагают большую роль в музыкальном фильме. Согласиться -- значит бросить театр. Я жду вашего решения!
Я недолго думала:
-- Сейчас вами любуются ваши близкие и зрители одного театра. А в кино вами будут восхищаться миллионы. Я благословляю вас.
Впервые я снялась с нею в "Весне". Безумно благодарна ей и Александрову, что взяли меня на съемки в Прагу. Я повидала брата, с которым не виделась тридцать лет! Студия "Баррандов" -- бывшая немецкая, с роскошными павильонами и самой лучшей техникой. А по возвращении в Москву снова ледяные павильоны "Кинокомбината"... Я тогда нарисовала для Любочки "картину": изобразила себя Маргаритой Львовной в валенках, в ушанке и подписала: "Ваш Фей". Это непременно демонстрировалось гостям. Пока я не выразилась однажды: "Орлова превосходная актриса. Одно у нее плохо -- голос. Когда она поет, кажется, будто кто-то писает в пустой таз". Григорий Васильевич еще позвонил мне, затеяв этот свой шедевр -- "Русский сувенир":
-- Фаиночка, для тебя есть чудная роль -- сплошная эксцентрика! Ты сыграешь бабушку Любочки.
-- Гриша, побойся Бога, -- не удержалась я. -- Мы же с Любочкой ровесницы. Ты подумал, сколько лет должно быть этой бабушке!
За наградой под конвоем
-- Орден за роль в кинофильме "Весна" я должна была получить в Кремле. Задолго до события составлялись подробные списки. Там указывалось все: год и место рождения, образование, работа, семейное положение и номер паспорта. Потом, недели за две, ставили в известность, когда и к каким воротам явиться. Помню, часам к двум у Боровицких, в садике, выстроился длинный хвост -- никого не пускали, пока не выйдет время. Затем начали сличать фотографии в паспорте с наружностью, номера и прописку со списками... Пройдешь ворота -- дальше ни с места, жди, пока всех проверят. Возле нас дюжина кагебешников в форме. Шестеро встали впереди, шестеро сзади -- и повели колонну ко Дворцу. "Как заключенных, -- подумала я. -- Только ружей конвою не хватает".
-- Подтягивайтесь, товарищи! -- торопят нас.
Всем-то любопытно, вертят головами по сторонам, но нельзя! У входа во Дворец снова дотошная проверка. Все уже измотались -- сил нет. Наконец поднялись по лестнице, появился Калинин, нет -- Георгадзе. Расплылся в улыбке, сказал мне что-то об особом удовольствии, я тоже заулыбалась, а сама думаю: "Скорей бы все это кончилось". И бокал шампанского не поднял настроения... А главное, дальше -- то же самое, но в обратном порядке. "Теперь-то зачем? -- закипала я. -- Ну, каждый получил свое, ничего не украл, отпустите душу с Богом!" Нет, те же подозрительные взгляды, каменные лица, будто и "Весну" никогда не видели.
Такую морду в телевизор?
-- Каплер звонил, предлагал у него выступить, -- Ф.Г. махнула рукой. -- Только мне и лезть на телевидение. Я пыталась отшутиться: "Представляете -- мать укладывает ребенка спать, а тут я своей мордой из телевизора: "Добрый вечер!" Ребенок на всю жизнь заикой сделается...
Или жена с мужем выясняют отношения, и только он решит простить ее -- тут я влезаю в их квартиру. "Боже, до чего отвратительны женщины!" -- понимает он, и примирение разваливается. Нет уж, дорогой Люсенька, я скорее соглашусь станцевать Жизель, чем выступить по телевидению". С меня хватит и радио. Утром, когда работает моя "точка", я хоть могу мазать хлеб маслом и пить чай, не уставясь, как умалишенная, в экран. Да у меня его и нет. К соседу, Риме Кармену, не пойду. К Галине Сергеевне (Улановой) можно, но вдруг ей из-за меня придется менять планы? Вот, пожалуй, к кому можно смело идти, так это к Лиде Смирновой. Мне будет рада искренне, без притворства. Когда мы с ней снимались в михалковском дерьме "У них есть Родина", мы так дружно страдали по своим возлюбленным -- слезы лились в четыре ручья!.. Когда я говорю о "дерьме", то имею в виду одно: знал ли Сергей Владимирович, что всех детей, которые после этого фильма добились возвращения в Советский Союз, прямым ходом отправляли в лагеря и колонии? Если знал, то 30 сребреников не жгли руки?.. Вы знаете, что ему дали Сталинскую премию за "Дядю Степу"? Михаил Ильич Ромм после этого сказал, что ему стыдно носить лауреатский значок. Язвительный Катаев так изобразил его в "Святом колодце", такой псевдоним придумал -- Осетрина (Михалков действительно похож на длинного осетра) -- и живописал его способность, нет, особый нюх, позволяющий всегда оказываться среди видных людей или правительственных чиновников, когда те фотографируются.
На свидание
Еду в Ленинград. На свидание. Накануне сходила в парикмахерскую. Посмотрелась в зеркало -- все в порядке. Волнуюсь, как пройдет встреча. Настроение хорошее. И купе отличное, СВ, я одна. В дверь постучали.
-- Да, да!
Проводница:
-- Чай будете?
-- Пожалуй... Принесите стаканчик, -- улыбнулась я.
Проводница прикрыла дверь, и я слышу ее крик на весь коридор:
-- Нюся, дай чай старухе!
Все. И куда я, дура, собралась, на что надеялась?! Нельзя ли повернуть поезд обратно?..
В отзыве "домосковского" критика Раневская описана так: "Очаровательная жгучая брюнетка, одета роскошно и ярко, тонкая фигурка утопает в кринолине и волнах декольтированного платья. Она напоминает маленького сверкающего колибри…" Для зрителя, знающего актрису только по фильмам и поздним ролям, это описание кажется противоречащим ее данным. Признаюсь, так воспринял его и я. Но судя по фотографиям 20-х годов, Фаина действительно была красавицей. Не случайно в первом контракте ее амплуа обозначено – "героиня-кокетт". А вот ее рассказ о 1913 годе…
"У меня был любовник гусар-кавалерист. Когда мы остались вдвоем, я уже лежу, он разделся, подошел ко мне, и я вскрикнула:
-- Ой, какой огромный!
А он довольно улыбнулся и, покачав в воздухе своим достоинством, гордо сказал:
-- Овсом кормлю!"
Я стал смеяться, Ф.Г. вслед за мной:
-- Ну кто это напечатает? Да я сама сгорела бы со стыда, увидя такое в книге!..
Лучше напишите, как однажды я забыла люстру в троллейбусе. Новую, только что купленную. Загляделась на кого-то и так отчаянно кокетничала, что вышла через заднюю дверь без люстры: на одной руке сумочка, другая была занята воздушными поцелуями… Или о том, как меня пригласила к себе образованнейшая, утонченнейшая женщина XIX века Щепкина-Куперник. Я благоговела перед нею, согласно кивала, когда она завела речь о Чехове, о его горестной судьбе и ялтинском одиночестве, когда супруге все недосуг было приехать. После третьей рюмки я почувствовала себя достаточно раскрепощено:
-- Татьяна Львовна, а ведь Ольга Леонардовна Книппер-Чехова – блядь.
И обмерла от ужаса: сейчас мне откажут от дома!
Но изысканная Татьяна Львовна всплеснула ручками и очень буднично, со знанием дела воскликнула:
-- Блядь, душенька, блядь!..
"Урожай" с баранкой в носу
Ф.Г. сдружилась с Еленой Сергеевной уже после смерти Булгакова и помогала, как могла. Ведь ничего не издавалось, ничего не ставилось. Однажды вдова сказала:
-- Фаина, я вам верю. Клянусь, как только вы скажете, что пора оставить косметику, я немедленно подчинюсь.
-- Не помню, Глеб, какая вожжа мне попала под хвост, но как-то я позвонила Елене Сергеевне и
произнесла одно зловещее слово "Пора!" Очевидно, в свои сорок с гаком я в очередной раз решила: любви ждать нечего, жизнь кончилась, и надо перестать ее раскрашивать. Булгакова встретила мое решение без прежнего энтузиазма:
-- Наверное, вы правы. Но можно отложить принятие обета до новогоднего карнавала?
Устроила она это действо у себя в квартире. Не такие просторы, как на воландовском балу, но Маргарита всегда умела устроить из комнаток праздничные залы. "Вход без маскарадных костюмов строго воспрещен!" -- это она объявила заранее. Я, правда, пришла в обычном платье, но мне тут же выдали накидку со звездами а-ля Метерлинк, напялили на голову шляпу-гнездо, в котором сидела птица с хищным клювом. Поначалу я не находила себе места, танцевать не хотелось, интриговать тоже. Профессор Дорлиак что-то обсуждала с подругой, тоже в "домино". Сережка Булгаков в наполеоновской треуголке болтал что-то ужасно глупое. Стало жутко, когда в квартиру вползли опоздавшие Славы -- Рихтер и Ростропович. Медленно вползли в костюмах крокодилов -- отличные им сделали в театре Образцова: с зеленой пупырчатой кожей, с когтистыми лапами. Дамы визжали и поднимали ноги, профессор Дорлиак норовила залезть на стол. Перед полуночью появилась актриса, всю жизнь играющая старух. Этому секрету разгадки нет, -- вы смеялись, едва увидя ее. Она пришла в невообразимом костюме под названием "Урожай": колосья торчат из венка во все стороны, платье увешано баранками разного калибра и цвета. Баранки-бусы на шее, баранки-серьги в ушах и даже одна баранка в носу…
-- Я только что с сельскохозяйственной выставки. Первое место во всесоюзном конкурсе мое!
Я подумала: "Пельтцер -- гениальна!" А это, конечно, была она -- другой такой старухи у нас нет. Тогда еще не отменили хлебные карточки, и Таню хотелось тут же начать обкусывать. Насмеялись мы на целый год не случайно: страшнее наступающего 1946 года я не припомню.
После, в шестьдесят лет, мне уже не казалось, что жизнь кончена, и когда седой как лунь театровед сказал: "Дай Бог каждой женщине вашего возраста выглядеть так, как вы", -- спросила игриво:
-- А сколько вы мне можете дать?
-- Ну, не знаю, лет семьдесят, не больше.
От удивления я застыла с выпученными глазами и с тех пор никогда не кокетничаю возрастом.
Пора отрабатывать харч!
Однажды пригласили меня с четой Чирковых в какой-то высокопоставленный дом. Это год 56-й или чуть позже, ну, в общем, в магазинах шаром покати, а на столе изобилие как при коммунизме. Закусываем мы в полное удовольствие, налегли на семгу и осетрину, и тут хозяйка останавливает нас:
-- А не пришло ли время дорогим артистам показать свое мастерство? Фаина Георгиевна, может быть, вы нам прочтете? Просим!
И захлопала в ладоши, не улыбаясь. Я сорвалась:
-- А что, настала пора харч отрабатывать?
И нисколько об этом не жалею… Но если я процитирую тост Алексея Толстого и вы вставите его в книгу, вы выставите меня хвастуньей, притом самовлюбленной. Я же об этом, клянусь, никому никогда не рассказывала. Такая, блядь, стеснительная. Лучше напишите, что нашли слова Толстого в моей записной книжке. Хотя… вдруг читатель подумает, что вы шаритесь по моим шкафам? Тогда так: вы случайно наткнулись на записи в гримуборной, а я сказала, что перечитываю их каждый раз перед выходом на сцену, чтобы не терять веру в себя. Итак, я в гостях на даче Толстого, он поднимает бокал:
-- Я хочу выпить за терпкий талант Раневской.
После застолья я подошла к нему:
-- Алексей Николаевич, меня тронула ваша оценка. Я только не поняла, почему "терпкий".
-- От запаха скипидара очень долго нельзя избавиться. После "Мечты" ваша старуха ходила за мной по пятам. Выйду в сад к цветам – она передо мной. Сяду за стол, чтобы писать, не могу – она, проклятая, рядом, наблюдает за каждым моим движением. Две недели преследовала, еле избавился. Вот сейчас вспомнил, и снова она как живая. Вы не актриса, вы актрисище!
Это я почти никому не показывала
-- Глебуха, я достала с антресолей карикатуры Эйзенштейна и неделю думала, дать их вам или нет. Потом решила показать, чтобы посоветоваться.
…Вот Ф.Г. в гинекологическом кресле. Рядом, очевидно, парикмахер с щипцами для завивки волос. На следующем рисунке он вставляет щипцы Ф.Г. между ног и улыбается. Огненно-красные щипцы он достает из влагалища на 3-м рисунке, на 4-м делает ими перманент другой даме (от головы клиентки исходит дымок). На другом листе Ф.Г. обнаженная на ложе, что-то высматривает. Чуть в стороне
указатель -- фаллос, под ним надпись "К Раневской". Третий рисунок: Ф.Г. что-то макает в банку с вареньем. Рядом тот же сюжет, но "что-то" уже хорошо видно: она обсасывает член, с которого капает варенье. На четвертом рисунке подпись: "Корона королевы Виктории". Корона составлена из членов в состоянии эрекции. Пятый рисунок – "Кающаяся Фаина". Святой с нимбом над головой, Ф.Г. делает ему минет. Шестой -- "Сердце Фаины" -- традиционных линий, проткнутое огромным фаллосом. И наконец последний -- "Поднятие целины". Ф.Г.в томной неге на огромном ложе. К ней устремляется фаллос с красной головкой и на ножках в сверкающих ботфортах со шпорами…
Говорят, великий режиссер особенно любил рисовать похабные картинки при дамах. Ф.Г. в Алма-Ате сразу оценила юмор его графики, смеялась над неожиданностью ситуаций, порождаемых необузданным воображением Эйзенштейна-художника. И бережно собрала рисунки, которые Сергей Михайлович сделал, ведя разговор о роли боярыни Старицкой в фильме "Иван Грозный".
-- Ну и что мне с этим делать? – спросила Ф.Г., когда я укладывал рисунки в папку.
-- Смеетесь надо мной? – удивился я. – В архив сдать, в ЦГАЛИ – это же произведения искусства.
-- То, что я скрывала от самых близких, выставить на всеобщее обозрение? И люди будут потешаться над Раневской?
-- А Анна Андреевна их видела?
-- Сразу же, как только я привезла их в Ташкент. Смеялась, как девочка и все восхищалась неуемной фантазией Эйзенштейна.
-- В ЦГАЛИ есть отдел, в котором лежат материалы, которые никому не выдаются. Я там письмо запорожцев турецкому султану прочел. И переписал.
-- Я столько об этом слыхала! Принесите завтра. Если бы судьба не назначила мне быть актрисой, я бы стала историком…
***
