Лучше быть неверной, чем верной без желания быть. (Брижитт Бардо)

 

Самый прекрасный день в моей жизни? Это была ночь. (Брижитт Бардо)

Какой секс и сколько его будет, определяет женщина. А мужчина решает, сколько у него будет таких женщин.

ЧЕГО НЕЛЬЗЯ ДЕЛАТЬ РАДИ МУЖЧИНЫ

Беда нас, женщин, в том, что мы любим без полумер и часто растворяемся в человеке. Забываем – ну, как минимум, отодвигаем на второй план – свои мечты, интересы, стремления и желания. И начинаем активно улучшать жизнь любимого – улавливаем его малейшие запросы и спешим их исполнить. Мы вкусно готовим, чисто стираем, говорим, когда разрешат, и на интересные ему темы, стараемся экономить на себе и да, голова у нас не болит.

Читай также: Пара-психология – 5 табу в общении с мужчиной >>>>>

Если ситуация критическая – «часики тикают», подруги третьего рожают, мама требует, соседки косо смотрят – то обустраивать быт начинаем прямо с порога, едва ли не со второго свидания. Буквально кричим: «Я же такая хорошая! Просто идеальная! Полюбите меня!» И вот тут самое обидное – не любят. Или любят, потому что с тобой комфортно. Но разве о такой любви мечтала ты в юности, пересматривая «Титаник»? И разве не обидно, что тебя любят за что-то – за борщ, за пересказ новостной сводки, за лихие позы – а не просто за то, какой ты замечательный человек?

Играть в стерву - Те из нас, кто не пытается угодить мужчине и взвалить на свои хрупкие плечи не только все домашние дела, но и его проблемы, иногда впадают в другую крайность – перевоплощаются в женщин-вамп. Многие женские тренинги посвящены тому, как стать стервой, то есть манипулировать мужчиной и давить в себе нежность и заботу – в обмен на материальные блага и преклонение.

Какую ошибку в отношениях с мужчинами вы совершаете? – пройти тест >>>>>

Действительно, есть мужчины, которых заводят женщины типа героини Шэрон Стоун в «Основном инстинкте». Если твоя цель – страстный секс и ни к чему не обязывающее общение, почему бы и не примерить на себя роковой образ в качестве ролевой игры. Если же тебе хочется стабильных отношений или даже семьи с конкретным мужчиной, то амплуа стервы не приведет тебя к желаемому результату – только латентные мазохисты могут связать свою жизнь с женщиной, которая постоянно обижается, динамит, устраивает скандалы или, наоборот, молчаливые бойкоты и периодически угрожает расставанием. 

Изображать дурочку - Еще один ошибочный сценарий, который советуют горе-коучи по отношениям – прикидываться «прелесть какой глупенькой», скрывать свой интеллект и тем более – боже упаси! – карьерные достижения. Говорить о женских безделушках, ноготочках, подружках, а в качестве мечты называть сумочку Gucci и поездку на Бали, но никак не учебу в MBA. Фильм «Москва слезам не верит» смотрела? Вот, даже Гоша чуть не ушел от успешной женщины. Что тогда ждать от не столь идеальных персонажей?

Читай также: Его глазами – почему мы боимся сильных и независимых женщин >>>>>

С одной стороны, на первом свидании действительно не стоит занудничать о работе, даже если это твоя любимая тема. Плюс мужчины правда любят учить нас чему-нибудь – но для этого совсем не обязательно скрывать свои способности. Наверняка, он хорошо разбирается в чем-то, что тебе невдомек – в американском футболе, языках программирования, каллиграфии или грамотных инвестициях. Поинтересуйся тем, что интересно ему – он с удовольствием объяснит, а в качестве бонуса о тебе сложится впечатление как о «девушке, с которой можно поговорить». 

Менять внешность - Будем честны – нам и самим не всегда и не все нравится во внешности наших мужчин: хотелось бы и живот поменьше, и грудь помускулистее, и футболку эту дурацкую выкинуть, но он ее, как назло, особенно нежно любит. Словом, если парень время от времени бурчит под нос, что тебе можно было бы поприседать, или не краситься так ярко, или сменить рыжие вельветовые штаны на что-то более женственное – простим ему эти мелкие придирки. Прислушиваться к ним или нет – дело исключительно твоего желания. Может, тебе не так и дороги те штаны, особенно если бойфренд готов оплатить шопинг за обновками.

Смотри также: Его глазами – женские недостатки, которые на самом деле привлекают мужчин >>>>>

Другой вопрос, если критика носит хронический характер – то есть в твоем внешнем виде «не так» почти все. И особенно, когда замечания относятся к параметрам, которые ты не в силах изменить без помощи хирургов – например, он недоволен твоим размером груди, формой носа или какими-то более заповедными зонами. В этом случае точно придется что-то менять: либо себя любыми, в том числе оперативными способами, либо мужчину. Не то чтобы мы подталкивали тебя к решению, но второе намного проще и приятнее.

Симулировать - Мы не о том, что ты подумала. Ну, ладно, не только об этом. Например, ему нравятся девушки-нежные цветочки, а ты – маленький диктатор в юбке. Ему приятно говорить о Кафке и Шнитке, а тебе – смотреть стендап. Он запивает борщом плов с бараниной и промокает рот бутербродом с сервелатом, а ты пьешь протеиновые смузи с семенами чиа и ешь органические салаты с киноа и чечевицей.

Читай также: 5 признаков мужчины, с которым не стоит заводить отношения >>>>>

Бывают случаи, когда противоположности притягиваются – в его глазах ты такая необычная, интересная, непохожая на него, что ему просто интересно изучать и открывать тебя. А бывают, когда разные взгляды служат поводом для конфликтов – если в этом случае ты готова быть более гибкой и подстраиваться, четко отслеживай грань между безобидным компромиссом и попиранием твоих принципов. Проходит она примерно в том месте, где ты начинаешь чувствовать, как делаешь то, что тебе неприятно, и ведешь себя так, как тебе несвойственно. Останови себя – внимание мужчины не стоит того, чтобы предавать интересы человека, с которым ты действительно будешь до конца дней. Это мы о тебе самой.

Дарья Крутских

https://zolotoy.ru/

Психология жанра ужасов: как нас пугали раньше и пугают сейчас...

 На протяжении многих лет у жанра ужасов складывались непростые взаимоотношения со зрителем. Одно всегда влияет на другое. Фильмы ужасов сформированы из тех же страхов, что спрятаны где-то в глубине нас. Они их обнажают, позволяя выйти из нашего подсознания на экран. При этом фильмы ужасов становятся для зрителя ресурсом формирования и проявления его страхов, ведь он может не осознавать их. Важно, что наш страх не должен оформиться в персонажи или явления, ведь тогда он получит воплощение. А значит его можно будет преодолеть. Сверхзадача фильмов ужасов заключается в разрушении границ этих предметов, в высвобождении хаоса. Они показывают то, что нельзя увидеть, но можно ощутить – только тогда возможно настоящее переживание страха зрителем.

АРХЕТИПЫ

Жанр ужасов четко работает с архетипами и мифами массового сознания. Чаще всего эти архетипы стоят в основе сюжета: страх перед необъяснимыми потусторонними силами, страх перед созданием, вышедшим из-под контроля, страх человека перед непознаваемостью собственной природы. Эти формулы во многом восходят к готической литературе XIX века (например, “Падение дома Ашеров”, “Франкенштейн, или Современный Прометей”, “Странная история доктора Джекила и мистера Хайда”). Конечно, со временем эти формулы трансформируются, интерпретируются режиссёрами в зависимости от их концепта и эволюционируют благодаря появлению новых страхов, обусловленных средой, временем и историческим контекстом (особенно характерным для старых фильмов ужасов).

Проблема современных хорроров в том, что архетипы превращаются в клише. Режиссёрскую позицию сегодня можно описать как “всё новое – это хорошо забытое старое”. Отсюда и ремейки вроде “Оно”, и возобновленные франшизы вроде “Зловещие мертвецы”, и многочисленные хорроры про проклятия, ритуалы, зловещие дома и прочее. Немногие хорроры последних лет могут похвастаться наличием оригинальной идеи в совокупности с сильным эмоциональным воздействием. Они тщетно пытаются напугать сегодняшнего зрителя историями, известными уже не одному поколению. При этом они пользуются откровенно устаревшим эффектом “секундного испуга”. В итоге “возродить” жанр пытаются так называемые "авторские хорроры". Например, “Маяк” Роберта Эггерса. Режиссеры такого кино пытаются поднять жанр с уровня клише на уровень произведения. Они понимают свою сверхзадачу и умеют работать с культурным наследием, но это, к сожалению, редкое явление.

Исторический контекст и психология реалистичности

Жанр ужасов эволюционировал и видоизменялся с течением времени, а режиссёры пытались приспособиться к новым условиям. Однако условия характеризуются не только нашей жизненной средой, но и появлением новых форм, течений и поджанров фильмов ужасов, а также приёмов, методов съёмки и спецэффектов. Как говорится, “дважды в одну реку не войдёшь”. Но важно, чтобы успех фильмов ужасов определялся не актуальностью страхов для конкретного исторического периода, а тем, как сильно и каким образом они затрагивают пласты человеческого сознания.

Изначально жанр ужасов всегда апеллировал к историческому контексту и среде, в которой он был вынужден развиваться. Так, после Первой мировой войны, в которой Германия потерпела поражение, немцы долго переживали это потрясение. Оно же и спровоцировало их на создание киноэкспрессионизма, из которого впоследствии и родился хоррор. Тяжёлые условия послевоенного мира, разочарование, тревога и ощущение хаоса бытия – это сформировало экспрессионизм. В 1920 году появляется картина “Кабинет доктора Калигари”, ставшая первым классическим хоррором, она характеризовалась классическими для жанра тенденциями и приёмами.

Уже тогда хорроры тематически отсылали нас к сюжетам готических романов. “Кабинет доктора Калигари” – воплощение тёмных сторон человеческой природы: безумие, изменённое состояние психики, иррациональность внутреннего, конфликтующая с иррациональностью внешнего. Сюда же можно отнести “Руки Орлака” (1924) или вольную экранизацию готического романа “Странная история доктора Джекила и мистера Хайда” – “Голова Януса” (1920). Архетипичный страх перед созданием, которое вышло из-под контроля и мстит создателю, вкладывается в фильм “Голем” (1920), прообразом которого стал герой из еврейской мифологии (на основе этого же мифа был создан герой готического романа – Франкенштейн). “Носферату: Симфония ужаса” (1922) – страх перед сверхъестественной силой в лице вампира Носферату (“Дракула” Брэма Стокера). Киноязык также отвечал потребностям всеобщего настроения и работал на общую тему: чувства тревоги, страха и затаённой угрозы передаются деформированными, геометризованными декорациями и тенями, предельно далёкими от реализма. А съёмка с острого угла и искажённое пространство отражают расстройство психики героев, их нестабильную внутреннюю реальность.

Однако как течение экспрессионизм изживает себя уже к 1925 году. Вместе с ним позади остаются его контекст и эстетика. В период с 1930 по 1950 год жанр ужасов продолжает развиваться в основном в Голливуде, начинается период так называемой “Классической серии фильмов ужасов студии Universal”, вошедшей в историю своими знаменитыми чудовищами. Студия сосредоточилась на предметах страха – человекоподобных монстрах, затрагивающих какие-то важные пласты массового сознания. Тогда герои, вышедшие из литературы XIX века, хотя и были романтизированы, но ими можно было напугать, чего нельзя сделать с сегодняшним зрителем. Поскольку герои эти устарели и давно перекочевали с территории хоррора в другие жанры: от комедии с элементами пародии до мелодрамы. В 1931 году “Дракула”, пытавшийся затмить своего предшественника “Носферату”, вызвал бурный всплеск зрительских эмоций и коммерческий успех. Для студии это стало сигналом к продолжению темы чудовищ. Произошло это еще и потому, что вампиризм был сексуализированным символом, он всегда стоял рядом с эротизмом и аллегорически замещал невозможность разговоров о сексе (укус вампира – скрытый сексуальный жест). За “Дракулой” последовали “Франкенштейн”, “Мумия”, “Человек-невидимка”, “Человек-волк” и различные экранизации романов Эдгара Аллана По. Затем пошли их множественные ремейки и сиквелы, пока образы героев не превратились в штампы. Позже, в 50-70-х годах, по мотивам всех этих сюжетов была поставлена “Классическая серия фильмов ужасов студии Hammer”, в ней уже меньше концентрировались на предметах страха и больше работали над стилистикой фильмов, реалистичностью и натуралистичностью. Так, например, яркая цветовая гамма позволила пугать зрителя насыщенно-красной кровью.

Достижение наибольшей реалистичности стало одной из основных тенденций фильмов ужасов второй половины XX века. Особенно явно эта тенденция проявилась в 60-х годах, ставших наиболее значимым периодом в развитии жанра. Теперь экранизации старых историй о пугающих персонажах классической литературы ушли на второй план, а внимание зрителей захватили истории о маньяках и убийцах, про которых в то время кричали газетные заголовки. Так жанр ужасов перешёл от сверхъестественного к обыденному и расширил границы дозволенного в изображении насилия. Появилось множество поджанров ужасов: итальянский джалло, американские exploitation, слэшеры и сплэттеры – все они затрагивали тему убийств и преследования, но главной целью стал поиск способов визуализации насилия. Смерть в фильмах ужасов становится всё более жестокой и убедительной, кровавой и изобретательной, а насилие – эксплицитным (явно выраженным визуально). Особый ужас на уровне отвращения вызывали вид расчленённых тел, чрезмерное обилие крови, что характерно для поджанра сплэттер (“Рассвет мертвецов”, “Кровавый пир”), а также изощрённые способы убийств, часто использовавшиеся в слэшерах (к примеру, с помощью бензопилы – “Техасская резня бензопилой”, или мачете – “Пятница, 13-е”). После “Техасской резни бензопилой” в жанр ужасов штампом вошли сюжеты про группу подростков, встречающихся со злом вдали от цивилизации, и персонаж-злодей – убийца в маске.

Однако максимальной реалистичности жанр достиг всё-таки в 90-х, и вовсе не натуралистичностью “кровавых” поджанров, а прибегнув к мистификации, имитации реальности, характерной для мокьюментари (от англ. mock – подражание, имитирование; documentary – документальный фильм). У направления появилось много поджанров, из которых наиболее популярным стал found footage (с англ. “найденная плёнка”). Секрет его успеха в нацеленности на максимальное включение зрителя в создаваемую кинореальность. В этом поджанре знаковым стал фильм “Ведьма из Блэр: Курсовая с того света” (1999), который в буквальном смысле позиционирует себя как найденная плёнка, принадлежавшая исчезнувшим студентам, и заставляет зрителя верить в это. Фильм стал настоящим культурным феноменом и обрёл статус культового, чего нельзя сказать про последующие эксперименты в этом направлении (“Репортаж” (2007), франшиза “Паранормальное явление” и многие другие).

Found footage больше ориентируется на традиции сверхъестественного хоррора, чем на слэшеры и сплэттеры, которые обращались к физическому страху и отвращению. “Ведьму из Блэр” отличает от многих хорроров то, что ужас здесь находится на периферии и большую часть времени остаётся вне поля зрения, но ощущается зрителем. Насилие, убийства и сам антагонист остаются за кадром. Если мы понимаем, что убийства были совершены, то судить о наличии ведьмы, якобы их совершившей, не можем. До конца сохраняется загадочность, пугающая зрителя. Хорроры работают по принципу, который описывал Стивен Кинг: “То, что таится за дверью или на верху лестницы, никогда не пугает так, как сама лестница или дверь”. “Ведьма из Блэр”, в отличие от большинства современных хорроров или тех же фильмов found footage, не показывает сам предмет страха, тем самым как бы спасая зрителя от разочарования из-за внешнего вида антагониста. Фильм избегает чёткой психологической композиции хорроров, сложившейся ещё в 30-х – экспозиции, в ходе которой мы знакомимся с персонажами и на подсознательном уровне идентифицируем себя с ними; смутной угрозы, тревоги, нагнетания страха; появления самого предмета страха, из-за которого и рассеивается весь страх. Вспомнить, к примеру, фильм “Мама” (2013): весь страх перед сверхъестественными силами исчезает, когда нам показывают спрограммированное лицо призрака, в котором больше нет таинственности. Или фильм “Ритуал” (2017) – весь страх под конец фиксируется в показанном нам антагонисте, который оказывается не таким уж жутким и вовсе не представляет угрозы, так как теперь его можно победить (о чём и шла речь в разговоре о сверхзадаче хоррора). То же самое касается и многих других фильмов последних двух десятилетий, которые в качестве пугающих приёмов всё меньше используют саспенс и всё больше – скримеры. Cуть скримеров не в содержании самого предмета, а в том, что каждому человеку от природы свойственно вздрагивать от резких движений, особенно сочетающихся с громким, резким звуком.

В первом десятилетии XXI века развитие жанра ужасов переживает кризис, что свойственно искусству эпохи постмодернизма. Новых течений и тенденций, которые характеризуют конкретный период, практически нет. В начале нулевых ещё немного актуализировалась тенденция эксплицитности насилия – появились так называемые фильмы torture porn (с англ. “пыточная порнография”): серии фильмов “Пила”, “Я плюю на ваши могилы”, фильм “Хостел” (2005) и другие. Но фильмы этой волны не настолько жестоки, как сплэттеры 60-70-х годов; они продемонстрировали скорее психологическую изощрённость в визуализации насилия. Экранное насилие здесь оказывает интенсивное воздействие на психику зрителя. Иногда на экраны выходят фильмы вроде “Убрать из друзей” (2014), которые пытаются частично возродить стремление к реалистичности, популярное в 90-х, используя “маркеры” нашего времени – то, что близко сегодняшнему зрителю и должно пугать сильнее (конкретно в данном фильме – разговоры по Skype). Но в большинстве своём в последние годы жанр ужасов представлен многочисленными ремейками некогда популярных хорроров, которые стараются напугать не своим содержанием, а различными спецэффектами и приёмами. По этой причине единичные хорроры и становятся яркими представителями жанра ужасов, они не отталкиваются от имеющихся произведений, что и выделяет их на фоне прочих.